22.05.2018 · Olga Kliapets ·
Животный инстинкт
Каждый из нас знает учение Ч. Дарвина о происхождении и эволюции видов. Появившись в середине 19 века, оно стремительно захватило человеческие умы и, прочно обосновавшись в школьных учебниках, стало основным фреймом понимания происхождения, существования и изменения всего многообразия существующих ныне организмов. Не только особей мира животного, но и социального. Не только в сфере природы, но и в сфере человеческих взаимоотношений.
Естественный отбор неумолим и выживает сильнейший. Кто является сильнейшим? Тот, кто лучше приспосабливается к меняющейся среде и может передать свои «приспособления» потомкам. Что нужно, чтобы выжить в условиях ограниченных ресурсов? Чтобы кто-то другой не выжил. Тот, кто более слаб и хуже приспособлен.
Не думаю, что Дарвин предполагал, что изучение им козявок-букашек будет иметь настолько грандиозные последствия. Что появятся теории типа «Виннер-Лузер», определяющие и сейчас сознание большинства людей на разных континентах. Что конкуренция станет восприниматься как единственно верная стратегия достижения благополучия, и начнет культивироваться с самого раннего возраста. Что индивидуальный успех прочно свяжется с необходимостью «шагать по головам» с целью получения доступа к самым лучшим ресурсам. Однако вышло именно так.
Мало кто знает о том, что всего на несколько десятков лет позже жил и работал в этом же направлении другой ученый. Тоже довольно известный. Но по работам на другую тему. Петр Кропоткин.
Его знают как отца учения про анархию. И он действительно критиковал распространенную тогда (да и сейчас) идею о необходимости существования жесткой власти, которая с помощью «твердой руки» и принуждения является единственно возможным и необходимым условием поддержания порядка в социальных системах и сдерживания разрушительных импульсов особей, которые в них входят. П. Кропоткин проповедовал другой вариант общественного бытия – анархию, при которой общественные отношения и социальные институты основываются на личной заинтересованности, добровольном согласии и ответственности каждого участника. Как это часто бывает, тогда его труды покромсали на обрывки, и, вырвав из контекста, использовали для легитимизации своих противозаконных действий многие «борцы за социальную справедливость». По факту лишь желающие сменить власть и занять свое место «у корыта» с лучшими ресурсами (опять все как сейчас, правда?).
Князь Кропоткин вырос в богатой семье и мог позволить себе заниматься любимым делом – наукой, не беспокоясь о хлебе насущном. Он стал ученым – географом, историком, натуралистом — и, как и Дарвин, участвуя в многочисленных экспедициях, обнаружил, что дарвиновское положение о борьбе за существование не является всеобъемлющей истиной и вовсе не означает, что выжить и развиться можно, только если ты – самый приспособленный и самый сильный. Многие виды выживают и эволюционируют за счет другой силы прогресса – взаимной помощи и солидарности. Они приспосабливаются сообща, а не индивидуально, и для выживания и лучшего приспособления развивают коммуникацию между собой.
Закон взаимной помощи и солидарности, по мнению Кропоткина, — един для всех, и помогает выжить видам/сообществам в долгосрочной перспективе.
И муравьям: каждый из которых настолько мал, что не может противостоять существу большего размера и лучше «оснащенному» средствами защиты-нападения, например птице, но, объединившись, превращаются в мощнейшую силу. Силу, которая может не только обеспечивать сытую и безопасную жизнь каждому муравью в муравейнике, но и постоянно увеличивать количество муравейников.
И людям: именно благодаря взаимной помощи и поддержке исчезающие племена (типа бушменов и эскимосов) умудряются столетиями противостоять повсеместной экспансии вооруженных до зубов представителей «цивилизованного мира».
И в примере с муравьями и птицей, и с племенами и «цивилизацией», очевидно, что силы не равны. Но факт остается фактом.
Кропоткин писал, что инстинкт солидарности, как и другие инстинкты, является врожденным и «выключается» лишь в случае нездоровья. Только больные представители фауны демонстрируют поведение, направленное на удовлетворение исключительно индивидуальных потребностей. Ну, еще люди, обладающие свободой воли и могущие выбирать, какие цели ставить в приоритет — общие или индивидуальные.
Большинство выбирает второе. Люди, которые когда-то объединились в племена, города, государства именно для облегчения выживания, предпочли забыть, что выжить и жить хорошо можно только вместе. Что планета у нас одна. И что дети каждого рано или поздно будут пожинать плоды действий всех. Мы выстроили иллюзии своего особого индивидуального счастья, которое нужно раздобыть, невзирая на тех, кому плохо рядом. И очень хотим быть теми, кто имеет доступ к лучшим ресурсам — кто успешен, богат, и одет в брендовые вещи.
Инстинкт, конечно, никуда не делся – на то он и инстинкт. Иначе бы не было сект и разнообразных духовных учений. Не было бы и такого количества неуверенных в себе и вечно ищущих счастья людей.
Очень жаль, что идеи Кропоткина не получили такого же массового распространения, как идеи Дарвина. Не знаю, почему так случилось. Наверное, востребовано в то время было другое, и именно Дарвину удалось попасть в тренд. А, может, князю просто не хватило навыков самопрезентации? Опять же, все как сейчас…
Хотя, с другой стороны, если бы все поддерживали и помогали друг другу, и необходимости в психологах, возможно, не было бы. И я бы стала, наверное, врачом. Или скульптором.
Антиподом ориентации на материальные ценности обычно считается ориентация на ценности духовные: братство, единение, добро и т.п. Однако, принимая во внимание исследования Кропоткина, уже и непонятно, кто духовнее – животные или человеки…
Узнать, с какими вопросами я работаю, можно здесь.
Теги: близкие люди, взаимопонимание, взаимоуважение, помощь, солидарность, успех, ценности Рубрики: О жизни
